Жизнь со знаком наркотики

Официальный сайт фонда «За мир без наркотиков», информация о марихуане, экстази и оксиконтине

жизнь со знаком наркотики

Наркоманов в России в лучшем случае не считают за людей, в худшем это болезнь, и не веря, что зависимые могут вернуться к нормальной жизни. « Отец дал знак», — часто шутят зависимые, и тут, конечно. Возраст наркоманов в России стремительно снижается: по данным клад, закладчик запросто и стрелку нарисует — и это тоже знак. Жизнь закладчика наркотиков: рассказ из СИЗО. . одну закладку, хотя знаком и с молодыми дурачками, которые подрядились за цену.

Тогда я поставил перед собой задачу работать со старшеклассниками, как-то их заинтересовать и привлечь к храму. Задача оказалась не из простых по причине поголовного алкоголизма и подростков, и их родителей. И я решил у отца Анатолия набраться опыта и понять, как же бороться с этим злом, как подойти к молодому алкоголику и наркоману.

жизнь со знаком наркотики

Работа в центре помогла мне в какой-то степени разобраться в том, как можно разрешать эту проблему. И, естественно, стала толчком, поводом заниматься и дальше этим, усовершенствовать и себя, и формы работы, что я и пытаюсь делать. И, наверное, это проблема всего Подмосковья, которое сейчас активно заселяется инородцами.

Многие города Подмосковья представляют собой как бы спальные районы Москвы. И многие проблемы, которые в Москве немного завуалированы, здесь обнаруживаются более выпукло.

Люди здесь более четко, чем в Москве, делятся на классы, на социальные группы. Начал я с того, что собрал людей и сказал: А бороться можно только духовными методами.

Поэтому и в Москве центр носит имя святого праведного Иоанна Кронштадтского, который через евхаристическую чашу объединял людей, и Господь исцелял их его руками. И я предложил людям сплотиться вокруг евхаристической чаши. Собраться вместе, одной группой, и общими усилиями бороться с общей проблемой.

Откликнулись родственники, жены, матери и мужья больных наркоманией и алкоголизмом. Это категория так называемых созависимых людей. Они не наркоманы, но они тоже больные люди и нуждаются в реабилитации. Они уже не могут спокойно, правильно молиться, адекватно оценивать сложившуюся ситуацию. На мир они смотрят исключительно через призму своей проблемы.

И эта призма очень кривая. Они не могут адекватно реагировать на многие вещи. Поэтому их надо реабилитировать в первую очередь, чтобы они начали правильно реагировать на сложившуюся ситуацию, делать правильные шаги и начать хотя бы молиться за своих больных. Во-первых, каждый больной проходит исповедь и беседу со священником. Во-вторых, во внебогослужебное время я даю им некоторые начала аскетики, чтобы они начали разбираться в своей душе. Ну, и самое главное место после исповеди и причастия у нас занимает общая молитва.

Мы связаны и молитвой по соглашению. Это такой своеобразный стержень, за который люди цепляются, и, как правило, они потом не отходят от этой молитвы. В этой молитве мы просим об избавлении не только от недугов наркомании и алкоголизма, но и от других страстей, от гневливости, от лени, сребролюбия, блуда.

Иными словами, основа нашего подхода включает понимание того, что наркомания и алкоголизм не нечто особенное, а есть лишь одни из множества страстей в человеке. Если рассмотреть другую страсть, сребролюбие или блуд, то они окажутся так же убийственны, как и наркотики. Только снаружи будет казаться, что человек не так болеет, как от наркотика. Вот такое понимание страсти мы стараемся привить больному.

Группа у нас поделена на подразделения, во главе которых поставлены старшие в основном из числа созависимых. Они курируют свое подразделение, в котором от 10 до 30 человек. Люди подразделения связаны между собой, они перезваниваются. В случае опасности они звонят старшему, и совместно принимается решение о помощи. Кому-то может потребоваться просто психологическая поддержка в борьбе с недугом, кого-то надо отвезти в больницу.

У нас есть телефоны и адреса врачей, и в случае необходимости медицинская помощь оказывается на дому. Из состояния опьянения необходимо быстро выводить медикаментами. И это требует быстрого реагирования. Одним из важных элементов жизни нашей группы и является более быстрое реагирование на подобные ситуации.

Группа представляет собой единое целое. И в то же время члены группы не отделены от общины храма. На богослужении они никак не выделяются, молятся вместе со всеми. Я именно на этом сделал упор. К нам неоднократно обращались за помощью молодые люди, проходившие реабилитацию в центрах по этой программе.

В году она была предложена на благословение Святейшему Патриарху Алексию. Преподано это было как возможность реабилитации наркоманов и алкоголиков в церковных центрах. И Святейший благословил начать такую работу по реабилитации. Поскольку тогда никаких других программ не было, то приняли. В данный момент такие группы существуют при наших Даниловом и Новоспасском монастырях.

В беседах с такими людьми я всегда замечал, что что-то не. Когда я работал в Центре имени святого праведного Иоанна Кронштадтского, мне сразу поручили сектор алкоголиков.

И в моем секторе было несколько человек анонимных алкоголиков. И они сразу начали поднимать возмущение по такому вот поводу: И отец Анатолий долго им объяснял, что отец Димитрий имеет на это право, так как он священник и призван к этому самим саном. И их не удовлетворяло, что мы учим их обычному христианскому смирению. Поэтому они у нас, как правило, не задерживались. Здесь была своего рода тонкая гордыня больного человека, который гордится своей болезнью.

Однажды выступал один из них, довольно образованный человек. Он сказал такую фразу: И это чувство своей отмеченности, отличия от других людей является характерной особенностью тех, кто сформирован этой программой. И с каждым из них на определенном этапе приходится работать индивидуально. Когда я начинаю им объяснять, что эта страсть — одна из многих страстей, и просто у каждого есть свое слабое место, то наталкиваюсь на стену непонимания. Как результат, зависимость от алкоголя преодолевается, но приобретается зависимость от системы.

По своей сути двенадцатишаговая система сродни секте. Человек, преодолев алкоголизм, остается затем в этой секте и становится ее адептом и наставником. Для успеха излечения им важно верить, но не так важно, во что верить.

Если ты веруешь во Христа, это хорошо, но вовсе не обязательно веровать именно во Христа. Получается, что религия, вера, Церковь по отношению к этой программе являются служанкой, средством. Действительно, многие из них ходят в церковь, участвуют в таинствах. И речь в данном случае не идет о какой-то явной секте, а о сектантском образе мышления, сектантском подходе к решению проблемы. Церковь с ее средствами остается вторичной по отношению к их системе. Та методика, которую отец Анатолий разработал в Душепопечительском центре Иоанна Кронштадтского, противоположна таким взглядам.

Она постулирует, что именно Бог и Его Церковь первичны, а все остальное зависит от веры и устремленности человека. Чтобы оценить статистику выздоровления, нужна устойчивая ремиссия — шесть лет без рецидива. Здесь, в Королеве, мы еще столько не работаем. Что же касается статистики центра, то примерно из обратившихся наркоманов у наблюдалась устойчивая ремиссия.

С алкоголиками дело обстоит хуже. Примерно из такого же числа обратившихся лишь человек вылечились. Алкоголизм труднее поддается лечению? Алкоголик же видит в себе совсем другое.

Вроде достаточно проспаться, сделать капельницу, и все будет в порядке. Он не замечает серьезных изменений в мозгу, в печени, которые не сразу дают о себе знать. А курильщики, тоже являющиеся наркоманами, еще в большей степени подвержены подобной слепоте.

Из огромной армии обратившихся в центр курильщиков бросили курить человек 50, не. В чем причина такого неудачного исхода? Неверны сами методы лечения, или же просто человек не хочет лечиться? Они могут только снять абстинентный синдром, немного поправить организм. Медицинскими средствами можно подлечить тело. Заболевания, связанные с зависимостями, о которых мы говорим, можно вылечить только духовными средствами.

В этом отношении замечательна методика, разработанная отцом Анатолием Берестовымкоторой стараюсь придерживаться и. А методика отца Анатолия это, по сути, методика святого праведного Иоанна Кронштадтского. Человек приводится пред лице Божие, и священник силой своего духа, своей веры должен заставить больного задуматься о своем бедственном положении.

Он должен раскрыть перед человеком, что наркомания — это бытовой сатанизм и что единственный путь к исцелению — это путь обращения к Богу и радикального изменения своей жизни. И очень важно, чтобы человек испугался опасности своего положения.

Святая Мария Египетская действительно испугалась своего отчуждения от Бога, открывшегося ей, и это послужило основой для ее покаяния и исцеления. Многое здесь зависит от личности священника. Если он не сопереживает или не может встряхнуть человека, представить ему всю пагубность его состояния, безвыходность его состояния без веры в Бога, то он не добьется успеха, и больной второй раз может уже не придти. После того как человек получил такую необходимую встряску, он уводится в церковную жизнь с довольно частым причащением святых таин.

Как такого человека можно так вот сразу окунуть во все церковное? Он должен, повторю, донести до наркомана пагубность его состояния и в то же время не оттолкнуть его от Церкви грубым резким словом, бестактным поведением. Не надо стыдить этого больного человека или укорять, а действовать из любви и сострадания к больному. И я уверяю, что душа человека, видя такое отношение, обязательно откликнется, и больной пойдет за таким священником. Реабилитацию они проходят амбулаторно, то есть они не живут у нас при храме, как это делается в некоторых центрах.

На определенном этапе мы отправляем больного, который имеет хоть сколько-нибудь веры, в монастырь. У нас существует договоренность с некоторыми монастырями, где берут наркоманов в качестве трудников.

Это, в первую очередь, Оптина пустынь. Самые тяжелые случаи прошли именно через Оптину. Потом это Никитский монастырь в Переславле и Санаксарский монастырь.

Опыт показывает чрезвычайную пользу, которую от этого получает наркоман. Ситуация такова, что после монастыря реабилитация проходит совсем по-другому. И даже если происходит срыв, сам человек его по иному осмысляет.

Он уже мужественно, спокойно борется с грехом. Хотелось бы здесь упомянуть о воскрешенной нами традиции зароков и обетов, как это было при отце Иоанне Кронштадтском. Зарок человек дает на относительно короткий срок. Сначала он подготавливается к зароку путем говения. Потом он приходит в храм и торжественно перед Богом и священником на исповеди дает зарок на срок три месяца. В этот период он не употребляет алкоголь, или не колется, или не играет. Такой зарок очень успешно действует на больных.

Предложили поехать перекумариться к бабке, в Севастополь. Три дня дома просидел. На четвертый день бабушка дала денег, сказала: Я вышел к своим старым знакомым со двора. Они заметили что, что-то не. Отец приехал через месяц, а у меня только хуже состояние. Он заплакал, когда меня. Раз в год родители пытались, что-то сделать, какие-то кодировки, психиатры, но безрезультатно. В день я уже употреблял один грамм. До этого времени я думал, что меня не ломает. Уколюсь раз в день. Три дня мог спокойно обходиться.

Потом уже деньги появлялись, и я снова начинал. Потом меня два года вообще не трогало. Жил с девушкой, работал постоянно под кайфом. В 25 лет я уже еле утром просыпался. Просыпался в поту и плакал. Я понимал, что в моей жизни жопа полная. Я понимал, что я сам мучаюсь, мучаю родных. Постоянно приходили за долгами.

жизнь со знаком наркотики

Мать плакала стабильно два-три раза в неделю. Последний месяц своего употребления очень хорошо помню. С отцом опять договорились, что я переломаюсь. Мать дает пачку таблеток. Я выхожу во двор, ребята говорят, мол, давай. Он кинул в меня пачку. Я ее отбил ногой и, попав в губу, разбил. Отец расплакался и убежал из дома. На улице он встретил товарища, живущего неподалеку от. Он своего сына отправил на реабилитацию, сказал что помогло.

Выставка "Наркотик - знак беды"

Отец пришел домой, на радостях сказал, что я тоже еду. На что я ответил, что у меня все нормально.

жизнь со знаком наркотики

Позже родители начали меня подготавливать плавно. То мама компьютер включенный оставит с сайтом реабилитационного центра.

«Наркотики умеют ждать долго»

И вот однажды просыпаюсь утром, слышу — дома нет никого, а мама мылась, я об этом не. Смотрю, сейф открытый, я подбегаю, беру пачку денег. Уже собираюсь уходить, как она выходит из ванной. Мне никогда так стыдно не. Хотелось провалиться под землю. Она плачет, стоит и не уходит и пауза где-то на минуту повисла, села на кровать. Ну и я сказал: Она сразу побежала за телефоном, дала. Я поговорил и согласился на лечение, но даже после этого я не думал лечиться.

Думал, успокоится, все закончится, и я продолжу. Решили поехать в Санкт-Петербург — Как у тебя менялось окружение с течением времени? Население сто тысяч, все друг друга знают. В принципе меня знал весь город, так как я поставлял туда наркотики. В первый раз меня приняли в городе, ребятам денег должен был, я их кинул, на двадцать тысяч.

В течение года мне удавалось от них скрываться. Выхожу, а там человек, которому я. На следующий день я поехал забирать. Общаясь в таких кругах, я знал, что телефон могут слушать. Поэтому все дома оставил. Вышел по спуску и сел в первое попавшиеся такси. И на обратном пути, я уже вылезаю из такси, вылетает машина, выбегают сотрудники. У меня в кармане лежала пачка с наркотиками и пачка сигарет. Они меня скрутили и повезли в отдел. Первый раз очень страшно.

Они требуют сдать своих подельников. Ну и я понял, что человек меня сдал, тот у которого я брал вес. Уже начинают подминать меня, будешь с нами работать, говорят. Ну и я думаю: Начальник приходит, а это оказался бывший сослуживец моего отца. Позвонили моему папе, он пришел в отдел, при нем все распаковали. Отец мне порошок по лицу размазал и сказал: Я с девушкой жил, как раз в соседнем доме. Прихожу поздно ночью домой, обнял ее, меня все так же трясло. Ну и сотрудники начали оказывать некие поблажки.

Тоже случай был, приехал ко мне один и говорит: Я такой человек был, что не любил один торчать, всегда с кем-то старался. Опять денег был должен за кайф.

Жизнь закладчика наркотиков: рассказ из СИЗО

Взял в долг, решил не отдавать, хотел сам поторчать, в компании. Пока мы разделили и фасовали дома, и товарищ просто набрал знакомому. Ну он приезжает, даю денег в долг, и соответственно возник вопрос. Выходим на улицу, разговариваем, прилетает в солнечное сплетение. А я, естественно, ничего сделать не могу. Друг вышел на улицу — в одной руке нож, в другой ножницы. Одному в шею воткнул. Один раз из-за качества были предъявы. Не стали народ собирать, втроем поехали, на двух машинах.

Я промеж них стою, водитель с одной стороны, его старший брат с. Начинаем договариваться, и сзади меня появляется человек с битой.

Поворачиваюсь, и он бьет меня по голове. Я аж хруст услышал, и все никак понять не. Кровь потекла по лицу, ребята схватили, в машину кинули. Постоянно что-то такое раз в полгода. В первый год я уже начал работать волонтером. И появился в моей жизни один человек.

Я могу его назвать другом. Тогда он только пришел на реабилитацию, и я помогал ему пройти курс. И вот однажды он позвал отпраздновать день рождения его дочери. Он, перед тем как попасть на реабилитацию, по двору бегал за женой с топором. И в день рождения дочки я стоял их фотографировал.

Они стоят, обнимаются, у меня чуть слезы не потекли.

Жизнь с наркотиками - жизнь без будущего!

Мне кажется, это счастье. Когда о ком-то заботишься. Мотивирует еще то, что буду здоров. Когда я выйду, будет хорошая работа. С папой такой диалог еще был: Трезвое общество мне больше нравится. Голос очень бодрый, хотя и видно, что жизнь потрепала. При этом очень грамотная речь и отличная дикция. Меня зовут Н3, мне 34 года, я из Санкт-Петербурга, там всю жизнь прожил.

Родился в семье военных. С детства занимался спортом. Сначала — хоккей, плавание, триатлон. Ходил на кружки рисования, пения. Ни минуты свободного времени. Удовольствия гулять во дворе с ребятами был лишен. Приходил домой в одиннадцать часов ночи с языком на плече. Хватало сил сделать уроки, поесть да лечь спать. Наступил момент, когда тренировок стало больше, и пришлось выбирать. В дальнейшем всю свою жизнь связывал со спортом. Параллельно хорошо учился, мне давались все гуманитарные науки.

Плюс ко всему я был лидером в классе. Никогда проблем с девушками не. В какой—то определенный момент у меня пришло осознание, что я ответственный человек, человек самостоятельный. В силу того что я подавал большие надежды в спорте, мне предложили перевестись в интернат олимпийского резерва, где уже ребят готовили к куда более масштабным мероприятиям.

Туда я и перевелся. Там тренировки имели куда более важное значение. В 11 классе я стал мастером спорта, стал чемпионом России. В принципе, был всем доволен. Позже поступил в спортивную академию, где учились надежды русского спорта. В силу травмы, которую я получил на первом курсе, пришлось закончить спортивную карьеру. Безусловно, это был для меня большой удар.

На тот момент я был не то что не приспособлен к уличной жизни, но я был по—детски наивен, потому что воспитывался в некоем спортивном братстве. Депрессия, в которую я упал, не позволила мне дальше учиться, из академии я ушел, несмотря на предложения об обучении детским тренером или массажистом. Позже мама помогла устроиться в финансовый университет, в котором я и продолжил учебу.

На первом курсе, это был 98 год, я познакомился с наркотиками. Это была золотая молодежь, которая была занята публичной жизнью. Это дискотеки, это деньги, это легкая красивая жизнь. Я был знаком со многими известными сейчас людьми.

Наверное, чтобы иметь там авторитет, я и пристрастился к наркотикам. Сначала это была марихуана, потом пошел героин, который был модным наркотиком. Это был социальный аспект. Психологический же — развод родителей, надломанная психика, надежды в спорте, которые я не оправдал.

Сейчас я все проанализировал, тогда мне это не казалось важным. Ну, развод и развод. Ну что делать, надо жить. А тогда я просто окунулся в другой мир, мне там понравилось, я везде был душой компании. Девочки меня любили, может, любят до сих пор, я не знаю. Тогда у нас вообще не было примеров перед глазами, до чего могут довести наркотики.

Поэтому опять же, розовый период, дискотеки, машины, выезды за границу. У меня отец довольно обеспеченный человек, позволял жить безбедно. Первый курс у меня закончился академическим отпуском из-за того, что когда я пришел на сессию, многие преподаватели даже не поняли, кто. Но меня это не остановило, появилось только еще большее желание употреблять, тусоваться, общаться.

Я даже не знаю, какие ощущения я испытывал. Физически — безусловно, рвота, мне даже нравилось пить газировку, что бы позже меня ею рвало. Помню даже, приезжали на Невский, центральная улица нашего города, по ней ходила куча туристов, а мы шли и просто блевали посреди улицы. Я до сих пор помню, как на меня оторопело все смотрели. Санкт-Петербург вообще называют русский Амстердам. Наркотики там есть везде, наркотики там есть любые.

За свою жизнь я попробовал от марихуаны до кактусов. Вместе с героином пришли и галлюциногенные грибы, по ним у меня куда более яркие воспоминания. В первый раз, когда я их съел, я надел костюм скейтбордиста и шел по улице. У меня отключались эмоции негативного характера. Там, особенно в розовом периоде, происходит некая стабилизация по эмоциям. Тебе нравится, как тебя медленно накрывает, мягко, нравится, как ты сидишь с сигаретой и засыпаешь, и просыпаешься с уже прожженной рубашкой.

Тебе нравится от того, что ты куришь сигарету, и тебя еще больше накрывает, тебе нравится, что время полового акта увеличивается. На меня девушки, которые не понимали,под чем я, смотрели как на гиганта, они еле-еле от меня выползали, между нами говоря. Нравилось даже чесаться, на героиновом сленге — чухаться. В розовом периоде больше и не чувствовал. Как сейчас помню, стою я в ванной перед зеркалом, странное чувство было, не могу объяснить, ощущение необратимости.

Удар в груди, тепло начинает разливаться по всему телу. И так я стал полноценным наркоманом. На следующий день, у меня поднялась температура, мама вызвала доктора. Доктор уже начал диагностировать. Уже тогда он сказал моей маме, что, вероятно, я употребляю. Она тогда не поверила. Волнуясь за мое состояние, он рассказал моей маме про мое увлечение. Я посчитал это предательством, тогда сильно его избил. Устроился на хорошую работу, так как связей было. И как по накатанной — сплошные тусовки и прочее.

Помню, был момент такой, оказался на квартире у героинщиков с большим стажем. Голые стены, два кресла от автомобиля и матрас. Со мной такого не. Я ведь все контролирую. Раз как-то я ушел в церковь, год там пробыл, перестал употреблять.

Потом ушел оттуда, иду по улице, смотрю человек сидит, в нем сразу узнал своего, подошел к нему с предложением намутить героин. В этом круговороте событий я снова устраиваюсь на работу, и с самых низов добиваюсь руководящей должности. Но зависимость все сильнее прогрессировала, приходилось колоться прямо на работе.

В один из таких случаев произошел форс-мажор, у меня выпадает шприц из кармана, начальство видит. Как в американских фильмах я собираю свои вещи, и ухожу. Начинается мое главное героиновое пике. За это время я успел неплохо заработать.

Проще говоря, проблем с наркотиками не было, если быть точнее — с их наличием. Но так продолжаться долго не могло. Я проколол три машины и все свои деньги. Пришлось воровать, а иногда грабить людей. Бывало так, что я тратил по тысяч в месяц. Но воровал хлеб в магазине. Однако колбаса была, воровать ее проще. Ресурсы таяли на глазах, в том числе — места на теле, для уколов. Колоться негде уже, вся ванна залита моей кровью, я ору, плачу, не могу найти место для укола, внезапно осознаю, что еще пах можно расшить.

Столько радости я в жизни не испытывал. Вот раньше как было, новая машина в радость или любимая женщина. А тут пах расшил. Посмотри, какие горизонты новые.

жизнь со знаком наркотики

Ты разве не понимаешь?! Дальше больше, сел в тюрьму, спалили меня на воровстве. Самое, наверное, жуткое время, правда, на тот момент я прекратил употребление. В тюрьме вообще много чего страшного видел, там, в принципе, достать наркотики не проблема. Являлся свидетелем, как за чек героина делали минет. Позже я вышел, и все по-новой, опять уколы, потом уехал в деревню к бабушке. Там начал переламываться, как-то безрезультатно все прошло.

Потом пошел в реабилитационный центр, и все закончилось. Я сейчас занимаюсь психологией, у меня много разных увлечений в жизни. И стараюсь сделать мир вокруг себя. Он употреблял только .